Неточные совпадения
«Полегче! легче!» — слышится голос, телега спускается с кручи: внизу плотина
широкая и
широкий ясный пруд, сияющий, как медное дно, перед солнцем; деревня, избы рассыпались на косогоре; как звезда, блестит в стороне
крест сельской церкви; болтовня мужиков и невыносимый аппетит в желудке…
Самгин подвинулся к решетке сада как раз в тот момент, когда солнце, выскользнув из облаков, осветило на паперти собора фиолетовую фигуру протоиерея Славороссова и золотой
крест на его
широкой груди. Славороссов стоял, подняв левую руку в небо и простирая правую над толпой благословляющим жестом. Вокруг и ниже его копошились люди, размахивая трехцветными флагами, поблескивая окладами икон, обнажив лохматые и лысые головы. На минуту стало тихо, и зычный голос сказал, как в рупор...
Самгин, не отрываясь, смотрел на багровое, уродливо вспухшее лицо и на грудь поручика; дышал поручик так бурно и часто, что беленький
крест на груди его подскакивал. Публика быстро исчезала, —
широкими шагами подошел к поручику человек в поддевке и, спрятав за спину руку с папиросой, спросил...
Дядья, в одинаковых черных полушубках, приподняли
крест с земли и встали под крылья; Григорий и какой-то чужой человек, с трудом подняв тяжелый комель, положили его на
широкое плечо Цыганка; он пошатнулся, расставил ноги.
Марья Степановна только махнула рукой. Досифея тоже долго крестила
широким раскольничьим
крестом уезжавших, а Лука собственной особой отправился в суд.
— Ох ты, касатик мой! — воскликнул игумен, обняв паломника, потом налил рюмку настойки, перекрестился
широким, размашистым
крестом и молодецки выпил.
Еще утренняя заря не разгоралась, еще солнышко из-за края небосклона не выглядывало, как на большой дороге у Софонтьевых
крестов одна за другой зачали становиться
широкие уемистые скитские повозки, запряженные раскормленными донельзя лошадьми и нагруженные пудовыми пуховиками и толстыми матерями.
Могила отца была обнесена решеткой и заросла травой. Над ней стоял деревянный
крест, и краткая надпись передавала кратчайшее содержание жизни: родился тогда-то, был судьей, умер тогда-то… На камень не было денег у осиротевшей семьи. Пока мы были в городе, мать и сестра каждую весну приносили на могилу венки из цветов. Потом нас всех разнесло по
широкому свету. Могила стояла одинокая, и теперь, наверное, от нее не осталось следа…
При лунном свете на воротах можно было прочесть: «Грядет час в онь же…» Старцев вошел в калитку, и первое, что он увидел, это белые
кресты и памятники по обе стороны
широкой аллеи и черные тени от них и от тополей; и кругом далеко было видно белое и черное, и сонные деревья склоняли свои ветви над белым.
Мать и сын теперь на воле;
Видят холм в
широком поле;
Море синее кругом,
Дуб зеленый над холмом.
Сын подумал: добрый ужин
Был бы нам, однако, нужен.
Ломит он у дуба сук
И в тугой сгибает лук,
Со
креста снурок шелковый
Натянул на лук дубовый,
Тонку тросточку сломил,
Стрелкой легкой завострил
И пошел на край долины
У моря искать дичины.
Оба эти лица были в своих лучших парадных нарядах: Захаревский в новом,
широком вицмундире и при всех своих
крестах и медалях; госпожа Захаревская тоже в новом сером платье, в новом зеленом платке и новом чепце, — все наряды ее были довольно ценны, но не отличались хорошим вкусом и сидели на ней как-то вкривь и вкось: вообще дама эта имела то свойство, что, что бы она ни надела, все к ней как-то не шло.
Правда и красота не могут восторжествовать в плоскости мира, в
широком поле родовой жизни, они возносятся на
крест и лишь через мистерию распятия воскресает роза мировой жизни.
Высокий, пожилой — Потемкину в то время перевалило за пятьдесят — широкоплечий богатырь, в ярком мундире, обшитом сплошь золотым шитьем, с
широкой грудью, покрытой рядом звезд и
крестов, русских и иноземных, он уже вышел из кабинета.
Миллионы труждающихся и обремененных осенили
крестом свои
широкие груди; миллионы удрученных голов, с земными поклонами, склонились до сырой земли русской. С церковных папертей и амвонов во всеуслышание раздалось вещее слово. По всем градам и весям, по всем пригородам и слободам, по деревням, посадам и селам церковные колокола прогудели, по лицу всея земли Русской, благовест воли.
На груди его
широкой висел медный
крестСо святыми мощами из Киева,
И погнулся
крест и вдавился в грудь...
Увар Иванович лежал на своей постели. Рубашка без ворота, с крупной запонкой, охватывала его полную шею и расходилась
широкими, свободными складками на его почти женской груди, оставляя на виду большой кипарисовый
крест и ладанку. Легкое одеяло покрывало его пространные члены. Свечка тускло горела на ночном столике, возле кружки с квасом, а в ногах Увара Ивановича, на постели, сидел, подгорюнившись, Шубин.
— А мне сдается, место это мне как будто знакомое. Посмотрите-ка, Санин, за тем
широким дубом — стоит деревянный красный
крест? аль нет?
— Митрополит! — говорили остановившиеся прохожие, снимали шапки и кланялись возку, из окна которого митрополит в черной рясе с
широкими рукавами и в белом клобуке с бриллиантовым
крестом благословлял на обе стороны народ. Oн eхал к Кремлю.
Сани, доверху полные добром, выезжали со двора. По улице отовсюду тянулись груженые подводы, комсомольцы правили к церкви. На
широкой площадке над рекою стояла церковь со снятыми колоколами и сбитыми
крестами. Она была превращена в склад для конфискованных у кулаков вещей.
Сквозь кучку, где выделялся священник с большим наперсным
крестом, в шоколадной рясе и дама с кожаным мешком, немного тугая на ухо и бестолковая, ловко протискался, никого особенно не задев, лет под тридцать, не красавец, но заметной и своеобразной наружности: плотный,
широкий в плечах, повыше среднего роста, с перехватом в талье длинного двухбортного сюртука, видимо вышедшего из мастерской француза.
Старик осторожно приотворил дверь. Разговор смолк. Он вошел и вернулся тотчас же. А за ним выбежал ражий офицер с красным, лоснящимся лицом, завитой, с какими-то рожками на лбу, еще мальчик по летам, но уже ожирелый, в уланке с красным кантом и золотой петлицей на воротнике. Уланка была сшита нарочно непомерно коротко и узко, так что формы корнета выставлялись напоказ при каждом повороте. В петлице торчал солдатский Георгиевский
крест на
широкой ленте и как будто больших размеров, чем делают обыкновенно.
Кирша вышел на
широкую улицу, посреди которой, на небольшой площадке, полуразвалившаяся деревянная церковь отличалась от окружающих ее изб одним
крестом и низкою, похожею на голубятню колокольнею.
Дуня опять побожилась и еще раз перекрестилась
широким деревенским
крестом.
Купечество единодушно,
широкими взмахами рук осеняло груди свои знамением
креста, и на всех лицах выражалось одно чувство — вера в силу молитвы…
Спешно идут дзампоньяры — пастухи из Абруццы, горцы, в синих коротких плащах и
широких шляпах. Их стройные ноги, в чулках из белой шерсти, опутаны крест-накрест темными ремнями, у двоих под плащами волынки, четверо держат в руках деревянные, высокого тона рожки.
— Что же, дело хорошее… — согласился Гордей Евстратыч, откладывая
широкий единоверческий
крест, прежде чем выпить бокал.
Крискент любовался из алтаря новым старостой, когда он с степенной важностью ставил свечи, откладывая
широкие единоверческие
кресты.
На заре шестеро молодцов, рыбаков по промыслу, выросших на Каме и привыкших обходиться с нею во всяких ее видах, каждый с шестом или багром, привязав за спины нетяжелую поклажу, перекрестясь на церковный
крест, взяли под руки обеих женщин, обутых в мужские сапоги, дали шест Федору, поручив ему тащить чуман, то есть
широкий лубок, загнутый спереди кверху и привязанный на веревке, взятый на тот случай, что неравно барыня устанет, — и отправились в путь, пустив вперед самого расторопного из своих товарищей для ощупывания дороги.
Подле одного ярко пылающего костра, прислонив голову к высокому казачьему седлу, лежал на
широком потнике молодой офицер в белой кавалерийской фуражке; небрежно накинутая на плеча черкесская бурка не закрывала груди его, украшенной Георгиевским
крестом; он наигрывал на карманном флажолете французской романс: «Jeune Troubadour» [«Юный трубадур».], и, казалось, все внимание его было устремлено на то, чтоб брать чище и вернее ноты на этой музыкальной игрушке.
Через час сверкнул вдали позлащенный
крест Ивана Великого, через несколько минут показались главы соборных храмов, и древняя столица, сердце, мать России — Москва, разостлалась
широкой скатертью по необозримой равнине, усеянной обширными садами.
День был яркий, благодатно сияло солнце, освещая среди жирных пятен жёлтого и зелёного пёструю толпу людей; она медленно всползала среди двух песчаных холмов на третий, уже украшенный не одним десятком
крестов, врезанных в голубое небо и осенённых
широкими лапами старой, кривой сосны.
Ящик и складной стул были прикреплены на спине его
широкими ремнями, которые
крестом перехватывали грудь и застегивались напереди двумя медными пряжками.
На косматой
широкой груди его висел наперсный серебряный
крест необыкновенной величины.
С правой стороны его стоял оседланный конь и бил копытами о землю, потряхивая и звеня сбруей, слева — воткнуто было копье, на котором развевалась грива хвостатого стального шишака; сам он был вооружен
широким двуострым мечом, висевшим на стальной цепочке, прикрепленной к кушаку, чугунные перчатки, крест-на-крест сложенные, лежали на его коленях; через плечо висел у него на шнурке маленький серебряный рожок; на обнаженную голову сидевшего лились лучи лунного света и полуосвещали черные кудри волос, скатившиеся на воротник полукафтана из буйволовой кожи; тяжелая кольчуга облегала его грудь.
Те из них, которые не выдерживают экзамена по неспособности или по болезни, обыкновенно несут свой
крест терпеливо и не торгуются со мной; торгуются же и ходят ко мне на дом только сангвиники,
широкие натуры, которым проволочка на экзаменах портит аппетит и мешает аккуратно посещать оперу.
Но вот и липы кончились; я прошел мимо белого дома с террасой и с мезонином, и передо мною неожиданно развернулся вид на барский двор и на
широкий пруд с купальней, с толпой зеленых ив, с деревней на том берегу, с высокой узкой колокольней, на которой горел
крест, отражая в себе заходившее солнце.
С правой стороны его стоял оседланный конь и бил копытами о землю, потряхивая и звеня сбруею; с левой — воткнуто было копье, на котором развевалась грива хвостного стального шишака; сам он был вооружен
широким двуострым мечом, висевшим на стальной цепочке, прикрепленной к кушаку, чугунные перчатки, крест-накрест сложенные, лежали на его коленях; через плечо висел у него на шнурке маленький серебряный рожок; на обнаженную голову сидевшего лились лучи лунного света и полуосвещали черные кудри волос, скатившиеся на воротник полукафтанья из буйволовой кожи; тяжелая кольчуга облегала его грудь.
Однако мне в этот раз не суждено было кончить мою работу, потому что в окно ко мне влетело и прямо упало на стол письмо в траурном конверте, с очень резкими и, как мне показалось, чрезмерно
широкими черными каймами по краям и крест-накрест.
Они обвили меня веревками, заводя в оглобли; они надели мне на спину
широкий ременный
крест и привязали его к оглоблям, чтоб я не бил задом; а я ожидал только случая показать свою охоту и любовь к труду.
Было в нем что-то густо-темное, отшельничье: говорил он вообще мало, не ругался по-матерному, но и не молился, ложась спать или вставая, а только, садясь за стол обедать или ужинать, молча осенял
крестом широкую грудь. В свободные минуты он незаметно удалялся куда-нибудь в угол, где потемнее, и там или чинил свою одежду или, сняв рубаху, бил — на ощупь — паразитов в ней. И всегда тихонько мурлыкал низким басом, почти октавой, какие-то странные, неслыханные мною песни...
Навстречу ему нёсся шум возвращавшегося стада. Вот и церковь, низенькая и
широкая, с пятью главами, выкрашенными голубой краской, обсаженная кругом тополями, вершины которых переросли её
кресты, облитые лучами заката и сиявшие сквозь зелень розоватым золотом.
В щелку между двумя половинками ширмы видно, как дама подходит к аналою и делает земной поклон, затем поднимается и, не глядя на священника, в ожидании поникает головой. Священник стоит спиной к ширмам, а потому я вижу только его седые кудрявые волосы, цепочку от наперсного
креста и
широкую спину. А лица не видно. Вздохнув и не глядя на даму, он начинает говорить быстро, покачивая головой, то возвышая, то понижая свой шёпот. Дама слушает покорно, как виноватая, коротко отвечает и глядит в землю.
Сани остановились у кладбищенских ворот. Узелков и Шапкин вылезли из саней, вошли в ворота и направились по длинной,
широкой аллее. Оголенные вишневые деревья и акации, серые
кресты и памятники серебрились инеем. В каждой снежинке отражался ясный солнечный день. Пахло, как вообще пахнет на всех кладбищах: ладаном и свежевскопанной землей…
Некоторые старожилы помнили его уже семидесятилетним стариком. По их рассказам, лицо он имел выразительное; на нем ясно отражались и его ум и его железная воля; лоб у него был
широкий; брови тонкие, сдвинутые к
широкому носу; губы тонкие; темно-русые с сильною проседью волосы он носил под гребенку. Он умер 19 декабря 1799 года, 73 лет, и похоронен у престола заводской кладбищенской церкви. Над могилой его поставлен двухсаженный каменный столб, увенчанный шаром и
крестом.
Малаша робко и радостно смотрела с печи на лица, мундиры и
кресты генералов, одного за другим входивших в избу и рассаживавшихся в красном углу, на
широких лавках под образами.